[Интервью] Ким Бён Сок, директор Национального института растениеводства Управления сельского развития: ключ к самообеспечению пшеницей и соей — «промышленный спрос»… ответственность не только за сорта, но и за пищевую и промышленную переработку

По данным Министерства сельского, лесного хозяйства, животноводства и продовольствия, уровень самообеспечения отечественной пшеницей по состоянию на 2024 год составил лишь около 1,5%. Цель, изначально установленная на уровне 8% к 2027 году, была перенесена на 2030 год при подготовке нового Второго базового плана развития пшеничной отрасли (2026–2030). По сое самообеспечение выросло примерно до 40%, но перерабатывающие предприятия по-прежнему ищут дешевую импортную сою. Это означает, что одного лишь выведения хороших сортов недостаточно, чтобы расширить место отечественных продовольственных культур на рынке.

Ким Бён Сок, директор Национального института растениеводства, начавший государственную службу в 1994 году в Институте исследований пестицидов Управления сельского развития, видит решение в «промышленном спросе». В результате организационной реформы 2025 года Департамент агропродовольственных ресурсов Национального института сельскохозяйственных наук был переведен в Институт растениеводства и начал работу как Департамент разработки пищевых ресурсов, благодаря чему внутри одного учреждения появилась база для связки всего цикла — от разработки сортов до переработки, вывода продукции на рынок и потребления. Директор Ким сказал: «Институт растениеводства, который летел на одном крыле, получил оба крыла», добавив: «Теперь мы можем выполнять центральную роль в соединении производства и потребления». Газета «Корейские сельскохозяйственные технологии» 23 сентября встретилась с директором Кимом и расспросила его о том, как после вступления в должность изменились методы исследований, о стратегии повышения самообеспечения, распределении ролей с частным сектором и направлениях международного сотрудничества.
 

Вы прошли через сферы безопасности химических веществ и исследовательской политики, а исследовательскую площадку продовольственных культур возглавляете впервые. Какой взгляд такой опыт добавил к управлению Институтом растениеводства и что вы изменили после вступления в должность?

Самый важный урок, который я получил, занимаясь исследованиями безопасности, заключается в том, что важнее заранее находить риски и реагировать на них превентивно, чем устранять последствия после возникновения проблемы. В исследованиях продовольственных культур также важно определить, на решение каких проблем в первую очередь направить ограниченные кадры и бюджет. Поэтому я стараюсь сначала смотреть не на интересы исследователей, а на реальные риски и потребности, с которыми сталкивается производство, такие как климатические бедствия, производственные затраты, спрос и предложение, промышленный спрос.

После вступления в должность мы сформировали 28 «совещательных коммуникационных групп» по культурам и направлениям, чтобы директор и руководители департаментов напрямую слушали голоса фермеров и предприятий. Потребности, озвученные на мартовском совещании с полевыми экспертами по 12 ключевым культурам, включая рис, пшеницу и сою, такие как реагирование на метеорологические бедствия и снижение производственных затрат, отражаются в средне- и долгосрочных направлениях исследований и рассмотрении новых проектов. Мнения по продовольственному направлению, поступившие в систему Управления сельского развития «Hyunjang ON», также используются при планировании проектов. То, что проблема фермера становится отправной точкой исследования, а исследователь несет ответственность до тех пор, пока разработанная технология не окажется в руках фермера, — именно это я называю ориентированностью на поле.
 

Цель, предложенная главой Управления сельского развития Ли Сын Доном, — «сократить период разработки и распространения технологий на 30%» — является самой тяжелой для Института растениеводства. Как вы планируете ее достичь?

Это не означает, что мы собираемся безрассудно сокращать сам срок исследований. Речь о том, чтобы сократить разрывы и время ожидания, которые возникали после завершения НИОКР при переходе к полевой апробации, а затем к распространению и индустриализации. Уже на этапе планирования проектов мы применяем поэтапные исследовательские схемы «2+1» и «3+2»: технологии, разработанные за 2 года, в течение 1 года оцениваются на пригодность к полевому применению, а технологии, разработанные за 3 года, продолжаются еще 2 года до полевой проверки. Технологии, эффективность которых подтверждена, не остаются на уровне отдельных хозяйств, а быстро масштабируются до специализированных производственных зон.

Мы также усиливаем исследования полного цикла «от семени до стола (Seed to Table)», в которых с самого начала совместно рассматриваются сорт, выращивание, переработка и потребление. Хороший пример — рис для пивоварения и винокурения. В этом году для сорта «Хваён» совместно с компанией Hwayo и городом Ёджу создана зона контрактного выращивания площадью 1 га, и на основе примерно 7 тонн сырого зерна разрабатывается премиальный дистиллированный напиток с целью выпуска в июне 2027 года. В сентябре была выпущена лимитированная серия HiteJinro, на 100% использующая рис винокуренного сорта «Чухянми».
 

Уровень самообеспечения пшеницей по состоянию на 2024 год все еще остается на уровне около 1%. Что делается для повышения самообеспечения?

По рису мы почти на 100% обеспечиваем себя сами, поэтому больших проблем нет, но пшеница и соя — крупнейшие задачи. По пшенице мы установили цель 8% к 2030 году, но есть над чем задуматься. Цена и разница в качестве с импортной пшеницей переплетены, поэтому с промышленной точки зрения это непросто. Прошло 4–5 лет с тех пор, как мы создали отдел зерновых культур и всерьез занялись исследованиями пшеницы, и хотя мы распространяем специализированные сорта для хлеба, лапши и кондитерских изделий, до сих пор не удавалось должным образом потреблять пшеницу, произведенную на 9000–10 000 га.

Однако в последнее время чувствуется, что ситуация меняется. Управление сельского развития установило мельницы в четырех местах — Курё, Кимдже, Куми и Хамяне — и создало систему поставок пшеничной муки, адаптированной по назначению, в пекарни и предприятия по производству лапши. Пекари, которые говорили, что из-за переменного качества отечественной муки каждый раз приходится менять рецептуру, теперь говорят, что ей можно доверять. На этот раз оценку сортов поручили мастерам кондитерского и хлебопекарного дела и Ассоциации кондитеров. То есть люди, которые делают хлеб, участвуют в разработке сортов. Отечественная пшеничная мука в 2,2–2,5 раза дороже импортной, но поскольку одного пакета хватает надолго, нагрузка на потребителя невелика. Я считаю, что мы начали выходить из периода застоя.
 

Перерабатывающие предприятия по-прежнему предпочитают дешевую импортную сою. Каково техническое решение для дифференциации отечественной сои?

Уровень самообеспечения соей вырос примерно до 40%. Большой эффект дала и политика прямых выплат за стратегические культуры, увеличившая выращивание других культур на рисовых полях, но значительную роль сыграло и повышение урожайности и качества нашей сои. Наша соя дает 390–400 кг с 10 аров, тогда как Япония не превышает 200–250 кг.

Есть три способа повысить ценовую конкурентоспособность. Первый — урожайность. Если увеличить 200 кг до 400 кг, это равносильно снижению цены вдвое. Второй — сократить трудозатраты за счет механизации. У сои стручки легко растрескиваются, поэтому ее трудно убирать одновременно; если создать устойчивый к растрескиванию сорт, у которого стручки не раскрываются до полного созревания, можно проводить единовременную машинную уборку. Третий — повысить готовность потребителей платить за счет функциональных свойств. Черная соя «Чхонча-5» отличается высоким содержанием антоцианов, ее стручки плохо растрескиваются, что позволяет проводить машинную уборку, и она закрепилась настолько, что занимает более 60% посевов черной сои в стране. Черная соя «Соман» с высоким содержанием антиоксидантных компонентов, включая антоцианы, проходит проверку для производства натто совместно с Pulmuone, а также разработана технология локализации растительного белкового сырья из отечественной сои «Тэвонкон» и рисовой муки. Мы также заключили соглашение с Sempio и расширяем использование отечественного сырья. Цель самообеспечения на уровне 43% к 2027 году, как мы считаем, достижима при сохранении нынешней политики.

Кунжут и перилла движутся в том же направлении. У кунжута сортов «Сыльги» и «Роум» содержание лигнанов — антиоксидантных компонентов, эффективность которых для улучшения памяти подтверждена, — составляет 13–14 мг на 1 г, что примерно в 3 раза выше, чем у иностранного и обычного кунжута (4–5 мг). Урожайность также составляет 130–150 кг с 10 аров, что на 6–8% больше, чем у самого широко выращиваемого сорта «Конбэк», а сорт «Роум» плохо растрескивается, что позволяет проводить машинную уборку. В июле было заключено соглашение с городом Андон и крупным переработчиком растительных масел, началось контрактное выращивание «Сыльги», а во второй половине года появится отечественное премиальное кунжутное масло, отжатое из «Сыльги». У периллы «Чиан» доля альфа-линоленовой кислоты, омега-3 жирной кислоты, среди общего объема жирных кислот составляет около 66%. Слабое место периллового масла — быстрое прогоркание и короткий срок хранения, поэтому мы прикладываем усилия к разработке сортов периллы, замедляющих прогоркание.
 

Даже если разработан новый сорт, убедить хозяйства заменить существующий сорт непросто. В чем трудности распространения и каковы решения?

Фермеры испытывают сопротивление к замене привычных сортов. Представительный сорт провинции Чонбук «Синдончин» существует почти 30 лет, поэтому он слаб к высоким температурам и болезням. Улучшенный сорт мы сначала вывели под названием «Чхамдончин», но его не приняли, говоря: «Наш бренд — Синдончин». Поэтому, когда мы заново создали сорт, наиболее близкий по линии Синдончин, но с повышенной устойчивостью к болезням, и назвали его «Синдончин-1», его начали принимать. Совместно со специальной самоуправляемой провинцией Чонбук, производителями и потребителями мы почти 10 раз проводили оценку вкуса вареного риса. В 2026 году площадь выращивания увеличилась примерно до 1165 га, а Национальная служба семян готовит производство 500 тонн государственных семян, которых хватит для посева примерно 10 000 га, для полноценного распространения в 2027 году.

Совместная разработка региональных специализированных сортов с органами местного самоуправления также дает большой эффект. Ичхон объявил о семенной независимости, на 100% заменив прежние иностранные сорта сортами «Хэдыль» и «Альчханми», а Ёджу в этом году также подает заявку на регистрацию регионального сорта. Если фермеры и центры агротехнологий участвуют уже на стадии разработки, вокруг ведущих хозяйств быстро распространяется сарафанное радио, и скорость распространения становится намного выше.
 

Ущерб от высоких температур в период налива риса растет, а по мучному рису продолжают подниматься проблемы прорастания на корню и колебаний урожайности. На какой стадии находятся климатоустойчивые сорта и технологии мучного риса?

Теперь изменение климата — не исключительное бедствие, а постоянный фактор, ежегодно определяющий земледелие. Столовый сорт «Мисоджинпум» даже при высоких температурах сохраняет долю полноценного зерна на уровне 88%; площадь его выращивания выросла с 3717 га в 2023 году до 13 322 га в 2025 году, он экспортируется в 9 стран и использовался как сырьевое зерно для официальных ланч-боксов «APEC 2025 KOREA». Недавно разработанный «Тальхами» при условиях высокотемпературного налива в среднем 30℃ показал долю нормальных зерен коричневого риса 72,1%, что выше, чем у сравнительного сорта, и выращивается в Чоныпе на площади 110 га. В 2027 году планируется увеличить площадь до 1500 га.

Мучной рис перешел от этапа выявления проблем к этапу проверки в реальных производственных зонах. «Бароми-4», в котором улучшены слабые места «Бароми-2» — высокотемпературное выращивание рассады и уязвимость к прорастанию на корню, — снизил уровень прорастания на корню с 64,4% до 18,3% и повысил урожайность при двойном посеве примерно на 10%. В 2026 году демонстрационный проект проводится на 100 га в пяти регионах: Есан, Кимдже, Чиндо, Кимчхон и Санчхон. Внесение молибденсодержащего удобрения примерно за 25 дней до выметывания метелки может снизить индекс возникновения прорастания на корню максимум на 24%, а сервис раннего предупреждения о прорастании на корню применяется в 75 производственных зонах и 1175 хозяйствах. Цель — завершить единый пакет: «сорт, устойчивый к прорастанию на корню + стабильная технология выращивания + прогнозирование рисков».
 

Запущен первый сельскохозяйственно-лесной спутник. Насколько продвинулись автоматизация обследования состояния посевов и точное земледелие в открытом грунте?

Автоматизация полевых обследований стала достаточно конкретной. С помощью изображений и искусственного интеллекта (ИИ) плотность посадки считывается с точностью около 97%, число побегов — 98%, период выметывания — 99%, а прогнозирование урожайности риса с использованием площади пересадки разработано до уровня около 88%. Полевые испытания идут с использованием стационарного видеооборудования в 19 местах, включая провинциальные институты агротехнологий, а цель — к 2030 году применить систему в 690 ключевых пунктах обследования посевов по всей стране. Данные сельскохозяйственно-лесного спутника, запущенного в июле, также после проверки, калибровки и накопления данных будут поэтапно связаны с прогнозированием урожая. Однако немедленно отменять выборочные обследования нежелательно. Роль человеческого обследования изменится с «сплошного наблюдения» на «проверку и подтверждение исключительных ситуаций».

В открытом грунте из-за больших изменений погоды и почвы беспилотизация непроста, но точное земледелие полного цикла для производства сои уже находится на этапе полевой проверки. За счет дифференцированного внесения удобрений на основе сканирования почвы расход удобрений сокращен примерно на 20%. На мелиорированных землях Сэмангым создан тестовый полигон площадью 10 га, открытый для частного сектора, и такие производители сельхозтехники, как Daedong, проверяют автономные тракторы, транспортные роботы, диагностику дронами и технологии защиты растений непосредственно на реальных соевых полях.
 

В продовольственном секторе, в отличие от овощей, частная селекция не очень активна. Какую роль, по вашему мнению, должны играть частные компании?

По картофелю свою роль выполняют Институт агротехнологий специальной самоуправляемой провинции Канвон и частные селекционные компании, а по рису частный сектор также активен в таких направлениях, как ароматный рис и другие специальные виды, а также промышленный рис. Однако по столовому рису, который занимает большую часть из 670 000 га рисовых площадей, поскольку он напрямую связан с продовольственной безопасностью, я считаю, что нужно сохранять систему государственных семян. Решаем это не мы, а фермеры и народ. Критерии — помогают ли государственные семена доходам фермеров и стабилизируют ли цену на рис, которая сильно влияет на семейные расходы.

В Хэнаме мы реализуем проект длиннозерного риса совместно с Университетом Седжон и Seedpia, выращивая частный сектор за счет бюджета Управления сельского развития. Как и в садоводческих культурах, государство будет продолжать расширять систему сотрудничества, при которой оно обладает базовыми технологиями и селекционным материалом и поддерживает частный сектор. В оборонной сфере, когда мы сами начали производить оружие, цены на импорт снизились. Именно потому, что у государства есть селекционные технологии, импортная продукция не может поступать по завышенным ценам. Нужно не конкурировать, а взаимовыгодно сотрудничать.
 

Есть замечание, что наши сорта и технологии выращивания выходят за рубеж, а сельхозтехника и материалы — нет. Какова роль Института растениеводства в «экспорте технологических пакетов»?

Международное сотрудничество также должно отходить от способа передачи одного семени или одной технологии и развиваться в пакетный формат, объединяющий «сорт — семена — технологию выращивания — сельхозтехнику и материалы — переработку и использование» с учетом местных условий. В Узбекистане сорта «Садаф (Sadaf)» и «Биллур (Billur)», совместно отобранные проектом зарубежного развития сельскохозяйственных технологий (KOPIA) и местным институтом рисоводства, в 2024 году были зарегистрированы как национальные сорта, а механизированная пересадка с использованием корейской сельхозтехники сократила трудозатраты на 70% и повысила производительность максимум на 52%. Институт растениеводства не является учреждением, которое напрямую экспортирует сельхозтехнику, но может играть роль «технического связующего звена», формируя стандарты того, какие способы выращивания и оборудование подходят к тем или иным сортам, и соединяя компании.

K-рисовый пояс имеет большое значение тем, что селекционный опыт, с помощью которого мы решили собственную продовольственную проблему благодаря рису Тонъиль, расширился до этапа вклада в продовольственную безопасность других стран. Начавшись в 2023 году с 7 стран, в этом году программа выросла до 8 стран за счет присоединения Сьерра-Леоне. В 2025 году было произведено 6365 тонн семян риса, а совокупный объем за 3 года достиг 12 248 тонн; средняя урожайность в странах-участницах выросла более чем вдвое — с 2,2 тонны до 4,6 тонны с гектара по сравнению с местной практикой. В конечном итоге цель — создать самостоятельную систему сотрудничества, при которой местные участники сами используют сорта, семена и сельхозтехнику.
 

Если выбрать что-то одно, что вы непременно хотели бы оставить за время своего срока, что бы это было?

Я хочу прочно утвердить исследовательскую систему, в которой исследования продовольственных культур не заканчиваются на «производстве», а завершаются вплоть до «пищевой продукции и промышленности». Простого механического соединения исследовательских результатов разных отделов недостаточно. Уже с этапа разработки сортов нужно совместно рассматривать выращивание, переработку, функциональные свойства и рыночность, а способ работы, при котором исследовательские подразделения, производственные площадки и промышленные предприятия действуют как «единая команда», должен стать базовой исследовательской культурой Института растениеводства. Я хочу заложить основу, чтобы это направление — Институт растениеводства, который не только хорошо производит, но и до конца отвечает за ценность наших продовольственных культур вплоть до пищевой и промышленной сфер, — не осталось разовым проектом.